Как оживить голые цифры

Разговор о соотношении рационального и эмоционального моментов в гражданском воспитании – не бесплодное умствование, не схоластика.

Позвольте привести высказывание русского философа В. Бакшутова:

«При исследовании путей формирования мировоззрения молодежи долгое время основной упор делался на развитие мыслительной стороны сознания – сознания в узком смысле этого слова, сознания как понимания. При этом как практики, так и теоретики молчаливо исходили из априорного предположения, что... достаточно добиться четкого понимания идей современности... Этот просветительский подход к формированию мировоззрения молодежи имел в свое время историческое оправдание – он значительно ускорил распространение идей всеобщего образования среди широких слоев молодых людей в 20-е и 30-е годы. Сознание выступало в те годы как антипод незнанию, как свет в темноте. Но по мере культурного и духовного роста населения, всеобщего распространения понимания идей современности чрезмерная апелляция к сознанию становится не только малоэффективной, но в ряде случаев прямо вредной... Социальное знание, не закрепленное в социальных чувствах личности, может порождать резонерство, ханжество, цинизм, фарисейство».

А ведь именно семья, прежде всего семья пробуждает и развивает эмоции будущего человека. Именно она должна «закреплять социальное знание» в «социальных чувствах». И упрек, который философ бросает пропагандистам, в первую очередь должен был бы адресоваться семье – этой незаменимой школе человеческих чувств...

Информированность ребенка растет быстро, скоро он уже завален различной информацией, купается в ней. Но ребенок чрезвычайно эмоционален, и сухие сведения его мало трогают. Надо их не только организовать, но и «одушевить», сделать для него конкретно-образными.

Вот пример: «Ущелье будет перекрыто плотиной высотою в тридцать пять метров, – говорит диктор по радио или с экрана телевизора. – Через год вступит в строй первая турбина электростанции мощностью...» Малышу скучно. Что такое тридцать пять метров? Он их не видит, не может прикинуть глазом. Что такое мощность в киловаттах? Бог весть. Но если вы объясните ему, что плотина в ущелье будет вышиной с десятиэтажный дом, и потом покажете для наглядности такой дом на улице: «Смотри-ка, представь себе...» – он задерет головенку, он изумится: «Ух ты!» Голые цифры оживут. В душе шевельнется «Здорово! молодцы!», и беседа почти наверняка будет продолжена по инициативе ребенка. Зачем такая электростанция? Почему в горах? Кому там нужен ток?

Пусть вы допустите некоторые неточности, называя количество орошенных гектаров или перечисляя ожидающие электрификации объекты. Главное, заставить ребенка прочувствовать: где-то на родной земле отважные люди трудятся, чтобы она стала богаче и прекраснее.

Или еще: мелькает упоминание о событиях на предприятии или в учреждении, с которым кто-либо из домашних как-то связан (своей работой или хотя бы тем, что там сотрудничает известный ему человек). Попробуйте рассказать ребенку то, что знаете. И вдруг далекое приблизится, пробудит интерес, наполнится реальным содержанием. Где-то, каким-то краешком ребенок как бы поучаствует в событиях, которые иначе прошли бы стороной, не задев в нем ни единой струнки.

Конечно, такая подача информации должна учитывать возраст, но наблюдательному человеку, понимающему ребячью психологию, наша действительность открывает огромные «агитационные» возможности на любом этапе детства.

Ведь даже сведения, получаемые в школе (и, казалось бы, подобранные и систематизированные не только с образовательной, но и с педагогической точки зрения), нуждаются нередко в «одушевлении». Иначе воспитательный эффект их невелик.